Неточные совпадения
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках,
умеет и перевертываться, и
делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь, и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос и картавя, по-английски произнесут, как следует птице, и даже физиономию
сделают птичью, и даже посмеются над тем, кто не
сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем не наделят, разве из патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он стоял с полком в 14-м году, дочь мельника
умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и
делала книксен.
— Помилуй! да этак ты гораздо интереснее! Ты просто не
умеешь пользоваться своим выгодным положением… да солдатская шинель в глазах всякой чувствительной барышни тебя
делает героем и страдальцем.
«Негодный!» он кричит однажды: «с этих пор
Ты будешь у меня обтёсывать тычину,
А я, с моим уменьем и трудом,
Притом с досужестью моею,
Знай, без тебя пробавиться
умеюИ
сделаю простым ножом, —
Чего другой не срубит топором».
— Не говори, не говори!.. — перебила она. — Да, ты возьмешь меня: вдвоем мы
сделаем все. Один ты не
сумеешь, не захочешь!
— Ну, хорошо, как встану, напишу… Ты ступай к себе, а я подумаю. Ничего ты не
умеешь сделать, — добавил он, — мне и об этой дряни надо самому хлопотать.
Он не мог понять, откуда у ней является эта сила, этот такт — знать и
уметь, как и что
делать, какое бы событие ни явилось.
Он поскачет сломя голову в Обломовку, наскоро
сделает все нужные распоряжения, многое забудет, не
сумеет, все кое-как, и поскачет обратно, и вдруг узнает, что не надо было скакать — что есть дом, сад и павильон с видом, что есть где жить и без его Обломовки…
— Да выпей, Андрей, право, выпей: славная водка! Ольга Сергевна тебе этакой не
сделает! — говорил он нетвердо. — Она споет Casta diva, а водки
сделать не
умеет так! И пирога такого с цыплятами и грибами не
сделает! Так пекли только, бывало, в Обломовке да вот здесь! И что еще хорошо, так это то, что не повар: тот Бог знает какими руками заправляет пирог, а Агафья Матвевна — сама опрятность!
— Видишь, ведь ты какой уродился! — возразил Тарантьев. — Ничего не
умеешь сам
сделать. Все я да я! Ну, куда ты годишься? Не человек: просто солома!
— Можно, Иван Матвеевич: вот вам живое доказательство — я! Кто же я? Что я такое? Подите спросите у Захара, и он скажет вам: «Барин!» Да, я барин и
делать ничего не
умею!
Делайте вы, если знаете, и помогите, если можете, а за труд возьмите себе, что хотите, — на то и наука!
Тот, кто сам
умеет что
сделать,
умеет заставить
сделать и будет на погрешности снисходителен, зная все в исполнении трудности.
Она теперь с радостью мечтала о приезде Долли с детьми, в особенности потому, что она для детей будет заказывать любимое каждым пирожное, а Долли оценит всё ее новое устройство. Она сама не знала, зачем и для чего, но домашнее хозяйство неудержимо влекло ее к себе. Она, инстинктивно чувствуя приближение весны и зная, что будут и ненастные дни, вила, как
умела, свое гнездо и торопилась в одно время и вить его и учиться, как это
делать.
Вронский с удивлением приподнял голову и посмотрел, как он
умел смотреть, не в глаза, а на лоб Англичанина, удивляясь смелости его вопроса. Но поняв, что Англичанин,
делая этот вопрос, смотрел на него не как на хозяина, но как на жокея, ответил ему...
Сергей Иванович говорил, что он любит и знает народ и часто беседовал с мужиками, что̀ он
умел делать хорошо, не притворяясь и не ломаясь, и из каждой такой беседы выводил общие данные в пользу народа и в доказательство, что знал этот народ.
Но этак нельзя было жить, и потому Константин пытался
делать то, что он всю жизнь пытался и не
умел делать, и то, что, по его наблюдению, многие так хорошо
умели делать и без чего нельзя жить: он пытался говорить не то, что думал, и постоянно чувствовал, что это выходило фальшиво, что брат его ловит на этом и раздражается этим.
Если бы Левин был теперь один с братом Николаем, он бы с ужасом смотрел на него и еще с большим ужасом ждал, и больше ничего бы не
умел сделать.
— Я Анну хочу перевести вниз, но надо гардины перевесить. Никто не
сумеет сделать, надо самой, — отвечала Долли, обращаясь к нему.
Он вовсе не хотел «рассказывать себя», он даже подумал, что и при желании, пожалуй, не
сумел бы
сделать это так, чтоб женщина поняла все то, что было неясно ему. И, прикрывая свое волнение иронической улыбкой, спросил...
«Буржуазия Франции оправдала кровь и ужасы революции, показав, что она
умеет жить легко и умно,
сделав свой прекрасный, древний город действительно Афинами мира…»
Он вызывал впечатление крепкого, надежного человека, который привык и
умеет делать все так же осторожно и уверенно, как он ест.
— Кедра на Урале — сколько хочешь, графита — тоже, а карандашей
делать не
умеем.
«Красива,
умела одеться, избалована вниманием мужчин. Книжной мудростью не очень утруждала себя. Рациональна. Правильно оценила отца и хорошо выбрала друга, — Варавка был наиболее интересный человек в городе. И — легко “
делал деньги”»…
Которые не могут жить сами собой, те умирают, как лишний сучок на дерево; которые
умеют питаться солнцем — живут и
делают всегда хорошо, как надобно
делать все.
— Я не виноват в том, что природа создает девиц, которые ничего не
умеют делать, даже грибы мариновать…
«Она не
умела распускать павлиний хвост слов, как это
делал Митрофанов».
— Нельзя
делать историю только потому, что ничего иного не
умеешь делать.
Лидия пожала его руку молча. Было неприятно видеть, что глаза Варвары провожают его с явной радостью. Он ушел, оскорбленный равнодушием Лидии, подозревая в нем что-то искусственное и демонстративное. Ему уже казалось, что он ждал: Париж
сделает Лидию более простой, нормальной, и, если даже несколько развратит ее, — это пошло бы только в пользу ей. Но, видимо, ничего подобного не случилось и она смотрит на него все теми же глазами ночной птицы, которая не
умеет жить днем.
В должности «одной прислуги» она работала безукоризненно: вкусно готовила, держала квартиру в чистоте и порядке и сама держалась
умело, не мозоля глаз хозяина. Вообще она не давала повода заменить ее другой женщиной, а Самгин хотел бы
сделать это — он чувствовал в жилище своем присутствие чужого человека, — очень чужого, неглупого и способного самостоятельно оценивать факты, слова.
Кабанова. Хитрость-то не великая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не
умеешь, ты хоть бы пример-то этот
сделала; все-таки пристойнее; а то, видно, на словах только. Ну, я Богу молиться пойду; не мешайте мне.
— «А ты
умеешь делать мужские работы?» — «Как же, и бревна рублю, и пашу».
Светский человек
умеет поставить себя в такое отношение с вами, как будто забывает о себе и
делает все для вас, всем жертвует вам, не
делая в самом деле и не жертвуя ничего, напротив, еще курит ваши же сигары, как барон мои.
Когда отец умер, старший ничего не
умел делать, прожил все свое имение, а младший выучился наживать на чужой стороне и стал богат.
Прежде нежели начать доказывать, надобно еще заставить себя выслушать, а как это
сделать, когда жалобщик самого себя не
умеет достаточно убедить, что его не следует истреблять?
— А вот это дело, дорогой тесть! На это я тебе скажу, что я давно уже вышел из тех, которых бабы пеленают. Знаю, как сидеть на коне.
Умею держать в руках и саблю острую. Еще кое-что
умею…
Умею никому и ответа не давать в том, что
делаю.
«Весьма с большим характером Василиса Кашпоровна!» — говорили женихи, и были совершенно правы, потому что Василиса Кашпоровна хоть кого
умела сделать тише травы.
— Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать! Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших? Я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не
сумеет так
сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевики!
Пьяницу мельника, который совершенно был ни к чему не годен, она, собственною своею мужественною рукою дергая каждый день за чуб, без всякого постороннего средства
умела сделать золотом, а не человеком.
Сделаю как
умею, и читатели сами поймут, что я
сделал лишь как
умел.
Я вас просто прошу пойти к Lise, разузнать у ней все, как вы только один
умеете это
сделать, и прийти рассказать мне, — мне, матери, потому что, вы понимаете, я умру, я просто умру, если все это будет продолжаться, или убегу из дома.
Я бросила взгляд на вас… то есть я думала — я не знаю, я как-то путаюсь, — видите, я хотела вас просить, Алексей Федорович, добрейший мой Алексей Федорович, сходить к нему, отыскать предлог, войти к ним, то есть к этому штабс-капитану, — о Боже! как я сбиваюсь — и деликатно, осторожно — именно как только вы один
сумеете сделать (Алеша вдруг покраснел) —
суметь отдать ему это вспоможение, вот, двести рублей.
— Шампанское принесли! — прокричал Ракитин, — возбуждена ты, Аграфена Александровна, и вне себя. Бокал выпьешь, танцевать пойдешь. Э-эх; и того не
сумели сделать, — прибавил он, разглядывая шампанское. — В кухне старуха разлила, и бутылку без пробки принесли, и теплое. Ну давай хоть так.
Ободрите ее, как вы всегда прелестно это
сумеете сделать. Lise, — крикнула она, подходя к ее двери, — вот я привела к тебе столь оскорбленного тобою Алексея Федоровича, и он нисколько не сердится, уверяю тебя, напротив, удивляется, как ты могла подумать!
Утверждали и у нас иные из господ, что все это она
делает лишь из гордости, но как-то это не вязалось: она и говорить-то ни слова не
умела и изредка только шевелила что-то языком и мычала — какая уж тут гордость.
Дмитрий Федорович хуже всякого лакея и поведением, и умом, и нищетой своею-с, и ничего-то он не
умеет делать, а, напротив, от всех почтен.
— О, не то счастливо, что я вас покидаю, уж разумеется нет, — как бы поправилась она вдруг с милою светскою улыбкой, — такой друг, как вы, не может этого подумать; я слишком, напротив, несчастна, что вас лишусь (она вдруг стремительно бросилась к Ивану Федоровичу и, схватив его за обе руки, с горячим чувством пожала их); но вот что счастливо, это то, что вы сами, лично, в состоянии будете передать теперь в Москве, тетушке и Агаше, все мое положение, весь теперешний ужас мой, в полной откровенности с Агашей и щадя милую тетушку, так, как сами
сумеете это
сделать.
«Нет и у меня дела, не
умею я его
делать, как
делают художники, погружаясь в задачу, умирая для нее! — в отчаянии решил он. — А какие сокровища перед глазами: то картинки жанра, Теньер, Остад — для кисти, то быт и нравы — для пера: все эти Опенкины и… вон, вон…»
Татьяна Марковна не знала ей цены и сначала взяла ее в комнаты, потом, по просьбе Верочки, отдала ей в горничные. В этом звании Марине мало было дела, и она продолжала
делать все и за всех в доме. Верочка как-то полюбила ее, и она полюбила Верочку и
умела угадывать по глазам, что ей нужно, что нравилось, что нет.
— С другой бы, может быть, так и надо
сделать, а не с ней, — продолжала Татьяна Марковна. — Тебе, сударь, надо было тихонько сказать мне, а я бы
сумела, лучше тебя, допытаться у нее, любит она или нет? А ты сам вздумал…